Капитан Стин, по прозвищу Холи Джо, то ли уроженец Ирландии, то ли Шотландии, ревностно относится ко всему тому, что написано в Библии, ярый противник алкоголя. Видимо, когда-то сбился с нормальной дорожки и ушел в море. Судя по всему, настоящий капитан на корабле — светлокудрый великан Линд. Во втором помощнике есть что-то голландско-индонезийское, а третий помощник — швед.

Появился молодой филиппинец с подносом в руках, и Годард принялся за еду, в то время как Барсет продолжал говорить. О себе рассказал, что он американец, но не пояснил, почему работает на этом судне, в то время как на американском корабле старший стюард мог бы заработать в два раза больше. Годард понял, что у него, видимо, были на то свои причины — или скандальная история с женщинами, или неприятности с профсоюзом или полицией.

— И много пассажиров у вас на борту? — поинтересовался он.

— Нет, немного. У нас всего для них двенадцать мест, но это старое корыто, конечно, не может сравниться с современными кораблями, которые делают по шестнадцать — восемнадцать узлов, имеют кондиционеры и элегантные бары, поэтому сейчас плывут только четыре пассажира — две женщины и двое мужчин.

Одному из них лет шестьдесят пять, неплохой человек. Раньше служил где-то в Бенгалии, потом долгое время жил в Буэнос-Айресе, пока аргентинская инфляция вконец не обесценила его пенсию. Теперь собирается пожить на Филиппинах. У другого мужчины бразильский паспорт, но он, по всей вероятности, поляк. Его зовут Красицки. Болеет с момента нашего выхода из Кали. Линд его лечил, но так и не понял, чем этот человек страдает. Во всяком случае, странный он какой-то. Постоянно запирается в своей каюте, закрывает иллюминатор и, даже задергивает занавеску, словно не переносит дневного света. Временами даже средь бела дня слышно, как он стонет, словно ему снятся кошмары. А корабельный сундук в его каюте заперт на три замка. Честное слово, на три замка.